«Во имя Отца и Сына и святого Духа. Аминь.
Чего же просить то у Петра и Февронии? Не понятно…Молимся, молимся, а чего просить-то? Вот нам дали молитву, которую мы сейчас читали. Ранее, лет 10 мы читали другую. Она была древняя, та молитва. Их просили о здоровье, о мире во всем мире. Потому что они были мудрые, боголюбивые родители. Там были прошения об урожае, то в чем нуждался раньше человек. Что просил у святых, все можно просить. Особенно у святых не монахов, а правителей. Это вообще потрясающе. Как правители могут быть святыми?! На высоте славы, на высоте богатства, на высоте власти, что хочу, то и делаю…Вот они - святые. Святость их как супругов подтверждает святость их дочери. Дочь их святая, местночтимая святая.
То есть они не какие-то там призрачные родители, какие-то «непонятные» супруги, допустим, как Иоанн Кронштадтский. Он не касался своей жены вообще. «Давай с тобою жить ради Бога и с Богом. Много счастливых супружеств, а мы давай поживем как ангелы».
Действительно, для его деятельности…непрестанно был в гуще людей…Все его желали видеть, говорить с ним, рельсы гнулись там, где огораживали его от толпы, вытаптывали все вокруг. Церквушки ждали его, когда он приедет. Вот по Радонице точно, все вытаптано толпой, все. Бросались под колеса его кареты, когда он переезжал с места на место. Не хотели его отпускать… «Отче Иоанне, ну наша, наша, наша просьба, ну вот у нас, вот, ну услышите, послушайте.» Кучер погонял, карета уносилась и перевозила его в новое место. Где там место супружеству?! Даже не представляю, как бы Иоанн Кронштадтский нянчил бы внука. Бай бай, бай бай. Тысячи, тысячи желали его видеть: князья и цари, и монахи, народ. Бог выбрал такого пастыря.
Нет, а Петр и Феврония же зачинали детей, воспитывали. И вот нам понадобились в противовес валентинке, понадобились наши настоящие православные покровители супружества. А то здесь сплошные поцелуйчики, хихи, хаха, непонятный праздник валентинка.
Петр и Феврония безупречны. Настолько единомысленны, что решили оба пойти в монахи. И удивительно, в монашестве не забывали друг друга. Монах должен вообще от всего уйти, все забыть. Они же перелетали в один гроб. Их разносили, Петра в мужской монастырь - «Здесь у нас будешь похоронен, здесь лежи, жди отпевания». «А ты, Феврония, в своем монастыре закончила дышать, закончила жить, мы тобой будем хвалиться перед Богом, твоим мощам молиться. Вот у нас лежи». На утро их находили снова в Соборном храме города Мурома. В нем сейчас и лежат их нетленные мощи, чудеса совершаются. То есть они реальные настоящие святые на вершине власти. Вот покровители супружества для всех. И для простолюдинов, которые живут супружеской жизнью, семейной жизнью, ищут семейного счастья. И для князей, и для премьер-министров, и для министров, президентов. Они же правители святые. Им молитесь.
А нас здесь упрекнули. Кто-то сказал: «А вот есть такой храм у отца Алексия, там молятся Петру и Февронии и все такие счастливые». Они сказали : «Вы что, хотите стать все монахами? Ну они же монахи, Петр и Феврония, они в монашеском одеянии лежат в гробе, пойдите, посмотрите. Они закончили жизнь монахами. Вы чего, хотите все тоже в монастырь?» То есть они и для мирян пример супружеской жизни всех сословий. И для монахов - пример почитания. Миряне говорили ; «Нет, они покровители супружества». То есть безупречные помощники нам нетленные мощи. У нас же частичка в иконе. Но молитвы им изменились. Там уже не про урожай, как мы сейчас слышали, уже не про мир во всем мире, а про любовь нелицемерную, про верность супружескую, про целомудрие истинное. А не так, как «накувыркались» в перьях, придут к батюшке… «Батюшка, мы согрешили там…нет,нет, ничего такого не было, но вот покувыркались». Батюшка говорит: «Да вы все заповеди нарушили. Господь судить будет душу, телом скрепились там, кувыркались, кувыркались».
Эти безупречные, молимся им о безупречном целомудрии, безупречном.
Молитву переделали им. Но мы же не за тем пришли, не за безупречным целомудрием. Мы пришли не за преданностью до гроба друг другу. Мы же пришли не за тем, о чем эта молитва. Мы пришли за своим. Кому-то надоело быть одному. Он хочет, чтобы кто-то был рядом. Собачником или кошатником он быть не хочет, хочет любить противоположный пол. А уж там целомудрие…Чего, батюшка? Чего? Зачем? Ну, если достанется целомудренная, хорошо, хорошо. А кому-то надоело уже разводиться. Ну что такое? Попадается все не то, не то. Пойду в Путинки, там такие девушки, говорят, что возьмешь ее к себе, все, уже незачем разводиться, все будет хорошо. Вот такой ареол на наших девушках. Не чего-то не очень расхватывать спешат здесь молящихся. Не понимают, кто здесь стоит, наверное так. И девушки наши немного путаются. Видят парень такой смелый, ну раз смелый, значит, летчик-перехватчик. Ненормальный просто какой-то, открытый, весь искренний. Что на сердце, то и на языке. Любит и все, всем счастья желает и себе тоже. А некоторые приходят, да кто за чем. Ну Бог-то готов дать и дает, но не видят, а если увидят, старец благословит, мы немножко смутимся, так немного потопчемся вокруг да около. Хорошо, если вдруг поверим духовнику, старцу и начнем тихонечко приглядываться, приглашать друг друга куда-нибудь в хорошие места, чтоб знакомиться. Вот, в частности, мероприятия в клубе Петра и Февронии. Здесь хорошо, все естественно. Дела такие ненадуманные. Бог соединяет, но потом огромная ответственность и огромная часть работы, тяжелой работы, работы над собой, ложится на каждого, с кем соединил Господь, образовав пару. Ох, и тяжелый труд. Думал - сейчас встречу не кого попало, ну а ту самую, того самого. А дальше можно расслабиться. Дальше уже благоухание безошибочного выбора, дальше уже полнота счастья. Ох, скорей бы уже, скорей бы встретить, скорей. Не понимают, что в одиночестве тяжело, а по- настоящему супружеской жизнью, настоящей, там, где не для удовольствия Бог соединил… Ну там есть тоже счастливые минуты…А для того, чтоб ноздря в ноздрю, плечом к плечу идти одним путем поддерживая друг друга. Как альпинисты в связке. Помогая друг другу идти к вечной жизни. Ненадуманной, а истинной, как у Петра и Февронии, вечной жизни, нетления тел. Такого единения, что даже монашеские стены мужского и женского монастыря не воспрепятствовали. Их переносили назад в свои монастыри. У каждого свой. А наутро, как мы знаем, они оказывались соединенными вместе. Единение, даже за гробом.
Да, забыл сказать. Умерли в один день. Потрясающе, потрясающе. Это только чета Мироновых, в книжках про них есть. Священник Миронов, забыл, как его зовут, и матушка его, жена священника Миронова умирали, почему-то рядом никого не было. И вот они, все хуже и хуже им было. Они: «Ты жива, матушка, как ты там, матушка, миленькая, потерпи…». «Батюшка, ну как ты там?» «Тяжко, трудно дышать, матушка, помолись за меня». «Я молюсь, молюсь, крепись батюшка, крепись, дорогой». И в один день перестали дышать. Чуть ли не в один час. Это второй пример был безупречно любящих. В 20 веке чета Мироновых, батюшка и матушка.
И вот этот труд многие не принимают, мой пастырский опыт. Я уже все колени сбил, молясь за вас. Ну, вы же друг для друга, друг другу созданы. Ну то, что точно. Ну как только не просил у Бога и так и эдак. Господь показывал, что вы должны соединиться, поверить, начать дружить, а потом сами поймете, что вы друг для друга. Нет, кто-то из них тормознул, нет, я не такого счастья жду, нет, не то. Парень хорош, девушка хороша. Нет, нет. Чего-то там начинают капризничать. Годы идут, и каждый из них по-своему несчастлив. Но несчастливы потому что ни с кем не будут счастливы, если не соединятся вместе. Начнете нормально дружить и потом увидите, что батюшка не ошибся в вашем случае. Нет, батюшка, нет. Делают все, особенно один из них, для того, чтобы убежать от своего счастья, куда там, в сторону уйти. Кошмар какой-то. Зачем молятся тогда Богу, Петру и Февронии?! Чтобы сознательно противиться…ужас какой-то. К старцу ездили, старец им тоже самое сказал. Давайте венчаться. Да как тут венчаться. То есть не хотят взять на себя труд притирочный. Думают, что если по воле Божьей, то это ну как с горки на салазках. Сел и «уууууууу» - покатился. С горочки салазки как едут, хорошо так переворачиваются. Саночки раз и подбросили, и вылетел. Ну все-таки сел и поехал, поехал так хорошо, снег искрится, солнышко улыбается. Нет, есть воля Божья, а можно скрипеть, терпеть, на себя наступать, служить, жертвенно любя, без ропота на Бога, коль трудно счастье. Поначалу трудно, потом притретесь..
Итак, друзья, мы люди последней формации, классики марксизма-ленинизма ее не успели описать, в каком строе мы живем. Даже не предполагали, что такой строй необычный, и не коммунизм, капитализм какой-то необычный. Нет этой свободы политической эксплуатации и всего прочего.
Итак, друзья, побольше доверия к Богу. А значит, побольше готовности поработать над собой. А так хочется покоя, семейного счастья, супружеского счастья. Бог по-своему разворачивает людей в последнее время. В самом начале трудности, в самом начале. Вот как у этих двух, никак не могут понять, что они созданы друг для друга. Я опять скажу, что здесь четверо людей созданы друг для друга, вот здесь стоящих., но не тот формат, который нам представляется. Не тот типаж, не тот «face» или как там называется, не тот «dress code». Господи Ты Боже мой, да что же Ты так непонятно нам выставляешь друг друга. Смахни с нас эту пелену обманчивости. Готов смахнуть, когда начнем трезветь. Но трезвеет человек, когда начинает причащаться душа. И незнакомый, трудно понимаемый славянский язык, богослужения, становятся понятными. Начинаешь видеть Бога в своей жизни. А нет так, что случайность, случайность. За эту «случайность» придают анафеме по большому счету. Если кто верит, что что-то в жизни происходит случайно, анафема, и если он будет так настаивать и других заражать этим, то запретить ему участвовать в церковных таинствах, в службах, вообще запретить ему в храм заходить.
Лев Толстой многих успел заразить. Он, в общем-то, буревестник революции. Не зря против него так бастовал Иоанн Кронштадтский, всеми почитаемый.
Итак, друзья, взмахнуть покрывало с глаз, увидеть Бога, как он есть, увидеть ближнего, как он есть, но хотя бы без огромной доли ошибочности. Видим не тех, кого надо, а кого надо, пропускаем мимо своей жизни. И с недоверием на своих духовников, старцев.
Будем упорны в воплощении Божьей премудрости. А это не гора прочитанных книг. Это нелицемерное отношение к себе. Да, в хороший в чем-то, но как много во мне лживого, того, что, возможно, будет помехой в моей супружеской жизни, да и в прочем, возможно, не то, что невозможно, а возможно явно будет помехой. Привык жить для себя. Особенно если в возрасте закоренелого эгоизма. Да поможет нам Господь увидеть эти 25%, а может больше.
Огорошил, правда, Андрей Селиванов. Пришел сюда, да долго смотрел на сидящих в храме. Дело было зимой, на улице нельзя было давать концерты, так как зима. Здесь в тепле сидели, он долго-долго настраивал гитару. Смотрел напротив сидящих «Петро-Февроньевцев». И говорит: «Я здесь вижу столько монахов»…Да так, батюшка, говорит, вырвалось…А я вот вижу здесь много созданных друг для друга. Хороший ребята, хорошие девчонки. Причем девчонки есть 20 лет, 30, 40, 50.
Итак, друзья, если серьезно, то серьезно нужно подойти к работе, которая начинается уже сегодня, на этапе приглядывания друг к другу. Посерьезнее относитесь к своей способности оценивать, допускайте, что вы ошибаетесь. Дальше - очищайте сердце настолько в таинствах церкви, насколько можете. Что такое устранять бурливость на этапе знакомства? Это как влюбился, как полюбил, все….и раньше времени пытается снять печать запретную на отношениях. Еще больше бурлит, мозги съехали на бок у того и другого. Все, батюшка, венчайте. Сколько знаете друг друга? 3 месяца. Я говорю мало, год, 3 года. Да нет, батюшка, мы не ошибаемся. Мне виднее, я знаю, чем кончается. Дружите еще. И так далее и тому подобное.
Да будет нам в помощь наш предыдущий ни к чему не приведший опыт жизни. Было всякое, и любовь была, все куда-то испарилось, не удержалось. Ну и опыт других, а в общем-то главная помощь – от Бога. Если кто-то пришел сюда просто на чаек, попейте с нами чайку, только тогда не делайте вид, что вы у Петра и Февронии просите вторую половинку, они же святые. Чтобы общаться со святостью, нужно наладить общение с Богом, Божьей Матерью, со священником. И вообще нужно смотреть за горизонт земной жизни. Здесь трудно, там хорошо будет. Здесь ищешь легкости - там будешь мучиться. Это все о том, что надо не забывать, что мы привязаны к миру земному, пока живем телом, а нас ждут в мире ангельском. Ведь оттуда помогают Петр и Феврония, в конце концов. И поэтому трудиться надо, и помышлять надо, и нацеливаться надо с учетом реальности: земная жизнь временная, цель жизни за ее пределами, за горизонтом, о чем безошибочно говорит весь опыт православия.
