Проповедь отца Алексия Гомонова от 27.11.2022 в Клубе во имя святых Петра и Февронии:
«Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!
Хорошо сделали, что помолились святым покровителям не только супружества, но и монашества. Петр и Феврония - покровители и монашества. Первоклассные монахи, святые монахи. Доказали Господу свою любовь и в монашестве тоже. Кому из монахов Господь позволит, уже лежа в гробу, перелетать в другой храм? Вместе с гробом. Кому? Если только жулье заберется, сломает замки, договорится через забор перекинуть. Но это три раза подряд не удастся.
Петр и Феврония три раза подряд каждый из своего монастыря: она из женского, он из мужского - незаметненько выбирались и оказывались в одном общем гробу, заранее изготовленном, уже вне монастырей женского, мужского, в соборном храме града Мурома. Трижды. Так вот и лежат в общем гробе стеклянном, стеклянной раке. Прекрасные монахи. Покровители всех, всех, всех желающих счастливой жизни - и супружеской, и монашеской. А значит - всякой.
А в начале, мы знаем, Петр совершил грех: обещал жениться на умнице, на красавице. К тому же ей обязан был - она его исцелила своей чудотворной молитвой от проказы - страшной, неизлечимой болезни. Он обещал и не исполнил. Проказа вернулась. Говорят, она ему один струп оставила. Все вычистила, а один оставила. Но все равно страшная болезнь.
Приехал к ней, покаялся, обещал исправиться. Она исцелила, и состоялась свадьба.
А нам-то что? Мы же не князья, живем в мегаполисе, а не в царстве-государстве. Живем в стрессах, какие нашим предкам неведомы были. Стрессы! Мы живем в смоге, почти в ядовитой экологии, питаемся почти синтетической пищей с разными добавками. Ух, эти дельцы продуктов питания! Мы живем в совсем другом мире.
А Бог это все учитывает. Раньше в священников поставляли только целомудренных юношей, а сейчас нет. Ну, конечно, не этих самых, на которых пробу негде поставить. Но отступления есть. И ничего батюшки получаются. Но, конечно, им труднее: вокруг них не монолитная стена крепостная, а заделанная штукатуркой, замазанная когда-то пробоина. Не сохранилось целомудрие - заделали, раскаялись, покаялись, заштукатурили, и не видно даже. Как будто бы стена-монолит. Но она уже не монолит: если еще раз туда тяпнет какое-нибудь ядро или какой-нибудь глинобитный аппарат, стенобитный, - такая стена быстрее рухнет под напором искушений, чем стена истинного целомудрия, незамазанного.
Господь учитывает слабость. И дозволяется не разводиться после супружеской измены. А раньше это рассматривалось соответствующим церковным органом, судом церковным. Решение было: изменил - брак венчаный расторгается, и семь лет надзора над тобой со стороны соответствующего священника. Только через семь лет если священник скажет: “Хорошо прошел период епитимьи, можно доверить ему еще один брак”. Но повторный, уже не такой радостный в смысле обрядности, как первый брак. Там уже покаяние, там уже не такое всё радостное.
Если нарушил, и развели, а когда семь лет пройдет - не удержится, снова нарушит, - не венчают второй раз, не венчают.
А зачем издеваться над Таинством? Венчание - одно из Таинств в Церкви. Здесь кровь Христа на Кресте. Здесь Его искупительные муки на Голгофе. В любом Таинстве: и в исповеди, и в Причастии, и в соборовании, и прочих. Бог не должен быть поругаем! Таинство не должно быть поругаемо! Второй раз венчаться, а он не прошел семилетний период отлучения от венчания.
Вообще, надзор, и никуда не скроешься, везде глаза и уши и дикость вольных отношений полов. Сейчас эта дикость называется умением жить. А тогда это было дикостью, вот еще сто лет назад перед революцией.
Так что сейчас люди слабенькие, головка закружилась - и куда-то понесло наши лыжи, и оказались где-то глубоко и далеко. Господь не высекает нас, Господь не связывает нас тут же сразу, батагами нас не наказывают перед всеми на площади. Тихонько, тихонько покаемся. Ну какая-то там епитимья небольшая, но не семь лет.
Брак можно считать ненарушенным, а жене скажут:
- Что же ты не заставила его влюбиться в тебя снова, если он к тебе охладел? У тебя же в женском арсенале столько чар. В каждой женщине.
- Да я вот занята была, обижена была.
- Но это тебе же надо было, занята. Ты выбирай, что для тебя из занятий важнее: вернуть мужа, развернуть его в твою сторону от кого-то там или остаться со своей работой, зареванной, засушенной от печали. В общем, твои проблемы.
Отправная точка очень важна - с чего все началось в отношении вот этого и этой? Высмотрели друг друга, позволили себе обменяться телефонами, а дальше не трать зря время. Как там у Суворова: “Держи голову в холоде, живот в голоде, а ноги в тепле”. Такое правило аскетическое суворовское, оно помогало ему в войнах побеждать, даже в самых немыслимых баталиях, ситуациях. Держи голову в холоде!
Сразу, как обменялся телефончиками. И живот в голоде - это ладно, не переедать. А в сон потянет и в сонном состоянии что-нибудь отчебучишь, опять напутаешь что-нибудь, где свои, а где чужие. А вот голову в холоде держать - это не значит без шапки на морозе. Это значит не горячиться умом, не горячиться фантазиями, не горячить подругу, с которой обменялся телефонами. А так спокойненько, деликатненько знакомиться в разных ситуациях.
Сначала к маме. Ох, у мамы зоркий глаз. От тебя он скроет, а мама его выковыряет, выковыряет его червяка и скажет:
- Ты это что, не видела, что ли?
- Нет, мама. То есть видела, но понесло.
А мама - существо такое, не то чтобы злопамятное, но с хорошей памятью на червей:
- Дочку кому угодно не отдам.
И будет еще ковырять, еще ковырять. Наковыряет, разложит все это и скажет:
- Дочь, вот смотри, это же ужас какой-то.
- Ну и что! Зато он плечистый, зато решительный, зато он басом говорит!
- Ну такой он и другим понравится, как ты перечислила, а вот эти изъяны?
В общем, к маме побыстрее надо. Можно под рамку, как это называется? Задают вопрос и рамкой проверяют, врет или не врет. Но под рамку - это уже крайний случай. К маме, в общем.
Нужно стараться не в дом отдыха, а на работу пригласить, чтобы не в хороводе, а в огороде посмотреть на человека.
- Только захвати с собой рабочую одежду. Чтобы не щеголять там в спортивном костюмчике с надписью «Сборная России», а на стройке, например, потаскать камни, ломом поработать. И я тоже где-нибудь рядом пристроюсь, буду чай разливать, картошечку чистить.
То есть пока еще не влюбилась по уши в этот бас, в широту плеч, нужно посмотреть на трудолюбие. Там и видно будет мужское.
Ну и, конечно, в храм. Храм – это великое место.
Уже было сказано, что Петр дал задний ход. А ведь она начала за него молиться. Она и не долечила-то его до конца, т.к. знала, что может дрогнуть. Ведь она простая девушка из глубинки, деревни Ласково, а он родовитый потомственнный князь Муромский из сильного знаменитого рода. И вот она его вымаливала. И вымолила. Но все нужно делать вовремя. До заключения брака.
Так, в храме если видно, что его ломает, что новичок, нужно и почаще походить в храм. Не так, чтобы утро и вечер, утро и вечер (так останется тебе одна ошметка слабошевелящаяся). Нужно учитывать постепенность воцерковления, духовного роста. Но там уже многое видно: принимает или не принимает нашу веру, есть ли надежда молиться за него, если споткнется, споткнетесь.
Не менять сразу, как пару перчаток, а серьезно принять на грудь проблему сохранения ВЕНЧАНОЙ СВЯТЫНИ. Это святыня! Она стоит того, чтобы за нее драться, потому что венчаный православный брак - он вечный. Он переживет вселенную. Вселенная рухнет, все временное исчезнет, а вечный Бог, его вечное Царство, венчаный брак останется.
Там, правда, наверху все как братья и сестры, но не затеряются, не затеряются венчаные, сохранившие верность, как Петр и Феврония.
То есть нужно, чтобы мама что-то сказала. Конечно, мама может промахнуться, но что-то будет у нее на сердце одобрительное или подозрительное. Потому то мама и дочка на все времена связаны незримыми узами. Одна за другую отвечает, а другая ее понимает.
Потом огород или стройка, зарабатывание трудодней - нужно увидеть трудовую доблесть.
Чтобы сказать: первый этап с мамой пройден, второй пройден, остался самый трудный этап – общение с Богом.
Вот здесь может сбежать или прикинуться. Но Бог раскроет - долго прикидываться не удастся даже марафонцу.
И когда увидим: нет стремления во что бы то ни стало удержать, удержаться… Нет такого (я про мужчин сейчас говорю) бойцовского характера…
Пусть даже и тщедушная фигура, и очки с толстыми линзами, но бывает такой в хорошем смысле упрямый характер: «Свое не упущу, буду зубами держать брак!» Так и надо зубами держать брак венчаный. Он один на всю жизнь.
Второй венчаный брак при жизни обоих супругов – это нонсенс или склеенная разбитая чашечка, она не ценится. Будешь пить кипяток из разбитой чашечки, и однажды – прорвало, потекло.
Большинство разводов сопровождают слова:
- Вот, батюшка, развенчайте нас.
- А почему? Какая причина?
И чаще всего пожимают плечами, а если оправдываются, то говорят:
- Глупая была.
Это означает, что плохо смотрела на этапе знакомства, не было ответственности, кого выбираю, с кем хочу сочетаться нерасторжимым браком, лебединым браком, браком, венчанным длиною дольше чем вселенная. Дольше, чем вселенная, будет существовать этот брак.
А Господь учитывает реалии, как уже было сказано: мы слабее, скучнее, ненадежнее. Господь идет навстречу. Но предательство Господь не ценит. Не упускает из виду.
Вот ешь землю, если предал, посыпай голову пеплом, садись на хлеб и воду, а лучше на сухари и воду. Попереживай предательство.
- Другие изменяют и не переживают.
- Значит у них жизни не будет. Ни у них, ни у их детей. А тебе же хочется нормальную родословную, чтобы не было стыдно перед высокими, намного выше нас, предками, когда мы все воскреснем, что ты искривил родословную, что ты стал червем смазливым, слизняком.
Переживай измену, если она все-таки случилась. Помни, за одного битого двух небитых дают. Бог всегда готов прийти на помощь, заделать пробоину, заштукатурить, сделать невидимой. Господь простил Давида царя. А себя Давид до конца жизни не простил. Господь простил великого апостола Петра. А себя апостол Петр не простил до конца жизни. Плакал при крике каждого петуха. А когда ему предстояло быть распятым, то выбрал быть распятым не как Господь, которого он недостоин даже на кресте. Просил распять его вниз головой.
То есть себя не прощай, но при этом действуй, служи с двукратной, трехкратной энергией, чем было до падения. Не считай: «С кем не бывает...» Потому что не будет тогда счастья в твоей жизни, большого и крепкого. Родословная твоя пойдет на убыль, как засохшая бесплодная ветвь, приготовленная на сожжение. Аминь.»
